Бросил школу, торговал верблюдами: кто правит Суданом?

Второй месяц Суданом правит военная хунта, положившая конец 30-летнему правлению бывшего президента Омара Башира. Один из ее лидеров - Мохаммед Хамдан Даголо, в прошлом руководитель военнизированной группировки "джанджавид", печально известной своей ролью в конфликте в Дарфуре 16 лет назад.

Хамдана, известного как Хемети, обвиняют в жестоком подавлении протестов в начале июня, когда погибли сотни человек.

Что мы знаем о втором человеке в иерархии военной хунты?

Мохаммед Хамдан родом из той части Судана на западе страны, где политика, бизнес и война часто переплетаются друг с другом. Хемети не входил в число военной элиты Судана и даже не закончил школу. Он торговал верблюдами и сумел разглядеть в войне шанс стать богатым и влиятельным.

Командир из Дарфура управляет десятками тысяч человек, которые лучше экипированы и получают более высокое жалование, чем военнослужащие армии Судана. У него достаточно денег, чтобы финансировать ополчение. У него есть концессии на добычу золота в Судане. Он может рассчитывать на влиятельных друзей в Саудовской Аравии и их союзников в Персидском заливе. Как же ему это удалось?

Карьера Хемети началась в 2003 году, когда в Дарфуре - западном регионе Судана - местные африканские племена, занимавшиеся сельским хозяйством, выступили против правительства в Хартуме.

Правительственным войскам было сложно справиться с местными партизанами, и армия стала нанимать арабских ополченцев. Эти полувоенные формирования стали известны как "джанджавид" - что можно перевести с арабского как "вооруженные джинны на лошадях".

Он родился в 1975 году в арабском племени махамид, которое разводило верблюдов. Бросил школу в 16 лет, чтобы заняться поставкой верблюдов из Дарфура и Чада в Ливию и Египет (его дядя Джума Донголо был лидером клана, члены которого живут в Судане и в Чаде).

В первые годы конфликта в Дарфуре Хемети обеспечивал безопасность караванов в этом регионе и постепенно разбогател. Вскоре он стал нанимать бойцов для бригады ополчения "джанджавид".

Как и многие другие люди в Дарфуре, Хемети считал военные действия "возможностью заработать деньги", говорит Алекс де Ваал, который был посредником в мирных переговорах в 2006 году и написал книгу "Реальная политика Африканского Рога: деньги, война и бизнес власти".

Еще с середины 1980-х годов власти Судана привлекали военизированные формирования к борьбе с повстанцами, поскольку это оказывалось дешевле, чем задействовать регулярную армию. Взамен те могли мародерствовать и контролировать определенные территории, рассказал де Ваал Би-би-си.

Конфликт в Дарфуре пошел на пользу Хемети, у которого обнаружился политический талант - маневрировать в системе, вознаграждающей беспощадность.

Беспощадность окупается
Проправительственные арабские формирования в разгар конфликта в Дарфуре в 2003 году обвиняли в терроре против африканского населения Дарфура.

Во время борьбы с местными жителями тысячи деревень были стерты с лица земли, женщин и девочек-подростков насиловали.

По оценкам ООН, более 300 тысяч человек погибли в результате насилия или болезней, вызванных конфликтами, голодом или в результате обезвоживания.

По оценке ЮНИСЕФ, и сейчас 5,5 млн человек нуждаются в гуманитарной помощи, 2,6 млн из них - дети.

Но лидерам военизированных формирований, воевавших от имени правительства Судана, беспощадность оказалась на руку. В 2006 году тысячи бойцов ополчения "Джанджавид" были официально включены в состав спецслужб.

Им были выданы соответствующие документы и военная форма. Им стали платить зарплату, что вызвал некоторую напряженность в регулярной армии.

Ополченцы подняли цены
Но ополченцы считали, что получили недостаточно за грязную работу в Хартуме, и некоторые из них организовали мятеж. В конце 2007 года Хемети и его товарищи ушли в горы, но затем снова заключили договор с Хартумом - в обмен на деньги и оружие.

Детали этих договоренностей остаются тайной. "Мы не были настоящими повстанцами, мы просто хотели, чтобы правительство вспомнило о нас, - говорил Хемети в интервью в 2009 году. - Мы просто хотели привлечь внимание правительства. Сказать им, что мы хотим соблюдения наших прав: военные звания, политические посты..."